Автор: Infiniti
Бета: Diamond a.k.a. Diamond Rain
Персонажи: СС, ГП
Рейтинг: РG-13
Жанр: action
Размер: миди
Номер заявки: 7. Геката, Протарас, ливень, кольцо, шоу Танцующих фонтанов
Саммари: когда богам скучно, они наблюдают за простыми смертными…
Фанфик написан на весенний фест «Тайны богов, или Сиртаки с Гарри Поттером» Форума Четырёх Основателей.
Пролог
Пролог
Оὐκ ἐπ΄ ἄρτῳ μόνῳ ζήσεται ὁ ἄνθρωπος **
– Ску-у-учно…
Ослепительная красавица, подперев изящной ручкой подбородок, с тоской всматривалась в отполированную до зеркального блеска серебряную поверхность щита Персея. На вид ей было не более …надцати лет, что по земным меркам считалось практически отрочеством. Улыбнувшись своему отражению, она едва дотронулась тонким пальчиком до инкрустированной самоцветами сверкающей вязи, ободом опоясавшей край импровизированного зеркала. Она давно могла бы сменить его на более современное, но сладкие воспоминания о мужественных героях Эллады, имевших честь в своё время отразиться в нём, не позволяли капризной прелестнице расстаться с этой, в общем-то, не такой уж и необходимой в её обиходе вещицей. Стянув с головы сотканную из тонких нитей человеческих судеб ленту, поддерживающую пышные волосы, и позволив густым локонам рассыпаться по покатым плечам, она едва улыбнулась.
– Всё же Медуза была весьма глупа и самонадеянна, раз позволила простому смертному так запросто обвести себя вокруг пальца, – хихикнула красотка, наугад вытягивая из причудливого ленточного плетения тонкую сверкающую паутинку и непроизвольно накручивая её на палец. – Нить её жизни была крепка и прочна, а потом – дзынь! – вмиг истлела, разделившись на две неровные половинки. Наивная. Разве можно было подпускать к себе мужчину на расстояние вытянутой руки? Верно, Эмпуса?
В ответ послышалось одобрительное глухое ворчание.
– Вот я бы… – продолжала дева, туже натягивая нить. – Ой! – взвизгнула она, подпрыгивая на месте. – Порвалась!
Красавица распахнула огромные, окаймлённые длинными чёрными ресницами и синие, как море, глаза и, сложив пухлые губки в беззвучное «О!», с удивлением рассматривала разорванную пополам стремительно тускнеющую нить. В это мгновение на земле, в той её части, где обитали смертные, оборвалась человеческая жизнь.
Секунду погоревав о содеянном, девушка стряхнула с пальцев тусклые обрывки в заботливо подставленную духом-демоном Керой чашу и, сморщив носик, брезгливо отёрла руки о салфетку.
– Ну и ладно, – беспечно пожала она плечами, отбрасывая ставшую ненужной тряпицу в сторону. – Всё равно это был вредный, выживший из ума старикашка-профессор, преподававший в каком-то третьесортном университете историю Древнего мира. Его лекции были занудны, скучны и совершенно не имели под собой никакой реальной подоплеки. Сплошные домыслы. – Плечики девы заметно передернулись. – Знаешь, Эмпуса, как он описывал наивным студентам мою неземную красоту? – Прикрыв глаза, она, словно читая с невидимого листа, монотонно забубнила: – «У Гекаты было три тела, соединённых воедино, шесть пар рук и три головы. Полагают иногда, что она обладала тремя обличьями: кобылы, собаки и льва. В одном мифе Геката превращается в медведя или дикого кабана и убивает своего собственного сына, затем оживляет его. Обладая тайной силой, она носит ожерелье из яичек, её волосы – извивающиеся змеи, которые превращают в камень, как Медуза Горгона…» Фу! Пакость какая!
Спрыгнув на пол с клинэ – небольшого ложа – и потянувшись всем телом, она томно прошептала:
– Великий Зевс, как же мне скучно…
Затем, наклонившись, богиня почесала за ухом ластившегося к её ногам огромного черного пса. Присев на корточки, обняла его за крепкую шею, уткнулась носом в шелковистую шерсть любимца и, не тая обиды в голосе, мрачно произнесла:
– А ведь сам громовержец настолько уважал меня, что никогда не оспаривал моё право исполнять или не исполнять самые сокровенные желания смертных, наделив властью над судьбами земли и моря. Обидно.
Шмыгнув носом, Геката, ещё крепче сжав в объятиях Эмпусу, тяжело вздохнула.
Тут её внимание привлекло мимолётное движение, отразившееся в зеркальной поверхности щита. Оттолкнув недовольно рыкнувшую собаку, девушка поднялась на ноги, быстро подобрав край тончайшего хитона, прикрытого белоснежным, расшитым золотом химатионом, привычным жестом накинула на голову диплойдий, спрятав под ним, чтобы не мешали, длинные вьющиеся волосы, и пристально вгляделась в импровизированный экран. С минуту рассматривая причудливые тени, скользившие по гладкой поверхности, прислушалась к их приглушённому бормотанию и улыбнулась:
– Это становится интересно…
Чем дольше она наблюдала за действом, происходящим по ту сторону щита Персея, тем ярче загорались её глаза. На щеках заиграл лёгкий румянец. В предвкушении она невольно склонилась ещё ниже.
Их было двое – мужчина и юноша, совсем ещё мальчик. В одной руке мужчина держал огромный фолиант, другой быстро перелистывая толстые жёлтые листы пергамента, периодически слюнявя языком палец, и, ведя им сверху вниз, скользил по чернильным строчкам, не замечая, что вскоре на его языке проявилась характерная зелёная полоса. Облачённый в широкую чёрную тогу, он, сурово сдвинув густые брови, беззвучно шевелил губами, нетерпеливо притопывая носком лакированной туфли. А мальчик…
Богиня улыбнулась.
Сняв с пальца левой руки массивный перстень-печатку с огромным изумрудом, опустила его в стоящий рядом со щитом кубок с вином. Пасс рукой, легкое прищёлкивание перстами – и густая бордовая жидкость вскипела, наполняя воздух сладким пьянящим ароматом.
– Исполнено!
~~ 1 ~~
– Ну, погоди, негодный мальчишка! Дай только добраться до тебя!
Мерзкий скрипучий голос школьного завхоза Аргуса Филча эхом отдавался вдоль извилистых стен длинного каменного школьного коридора, больше напоминающего причудливый лабиринт, чем помещение для передвижения студентов из класса в класс. Следом раздалось фальшивое, режущее слух мяуканье миссис Норрис – серой, ничем не примечательной кошки, извечной спутницы полоумного сквиба. Её мягкие шаги когтистым скрежетом отдавались в висках, касаясь вековых камней замка. Какофония звуков ещё сильнее подстегнула мальчишку, и он со всех ног припустился бежать, подгоняемый страхом быть пойманным. Не разбирая дороги и путаясь ногами в полах длинной мантии, он мчался по гулкому коридору, кое-где на поворотах тускло освещённому нечадящими факелами, вставленными в латунные разъёмы в виде раскрытых пастей химер.
– Я знаю, что ты здесь! – неслось в спину. – От меня не уйдешь!
Не притормаживая, Гарри свернул за угол.
«Тролльи яйца, неужели он не отстанет?» – билась в висках шальная мысль.
Шаркающее топанье послышалось совсем близко.
Зажмурившись, Гарри проскочил нужный поворот и от безысходности побежал дальше. Он ещё не совсем хорошо изучил эту часть замка, бродя по ночам в отцовской мантии-невидимке. Но и повернуть обратно было для него сродни самоубийству. Что в буквальном смысле ждало его впереди, оставалось только гадать. Дай Мерлин, чтобы там оказался спасительный выход, но ежели Филч его поймает, не видать ему Хогсмида как своих ушей. А с ним и «Сладкого Королевства»… И сливочного пива в «Кабаньей голове»… И свидания с Луной…
Угораздило же его уронить ржавые латы незабвенного Ульриха Бородавчатого, когда он прятался за ними. Всего и делов, что ему необходимо было застукать Хорька, этого слизеринского гадёныша, на месте преступления. Он уже почти прищучил белобрысую сволочь: Драко Малфой, высунув от усердия язык, под покровом темноты в опасной близости от лестницы, ведущей в гриффиндорскую башню, выцарапывал на вековых каменных стенах древнего замка гнутым, покрытым рыжими подпалинами ржавчины гвоздем маггловское непечатное слово из трех букв, подсвечивая себе яркой искоркой, пульсирующей на кончике волшебной палочки. И где только понахватался такой пошлости? Ежеминутно кичась своим происхождением и безупречным вкусом, в эту минуту он, как заправский хулиган, с упоением портил школьное имущество, выводя скабрезное словцо. В другой раз Гарри просто бы посмеялся над незадачливым гравёром, надавал пинков и подзатыльников и популярно на пальцах разъяснил, что есть что, но сейчас…
Вот уже месяц пошлая маггловская брань с завидным постоянством появлялась возле лестничного пролета, ведущего в Гриффиндорскую башню. Поначалу все подумали, что это кто-то из вновь прибывших первокурсников царапает стены, поскольку таких вопиющих деяний Хогвартс не знал со дня своего основания. Но тщательная проверка всех новоявленных студентов показала, что большая часть малышей – дети чистокровных магов, следовательно, появившимся на свет и воспитанным в волшебном мире среди магии даже в голову не могла прийти мысль воспользоваться маггловским инструментом таким способом. Другая часть учеников – детей-полукровок – была так очарована своими новыми способностями, что применяла магию где ни попадя, вызывая горестные вздохи профессоров, устраняющих последствия их волшбы. Но ещё у народа были свежи в памяти его – Гарри – прошлогодние «истерики», когда он пытался донести до Министерства магии истину: Волдеморт вернулся. Надписи убирали, домовые эльфы отшлифовывали камни, но через какое-то время царапины появлялись вновь. Дамблдор лично осмотрел каракули, заявив, что не чувствует ни малейшего проявления магии, и как-то странно поглядел на Гарри, волей случая оказавшегося среди любопытствующих студентов.
По школе поплыл неприятный шепоток: Гарри Поттер пытается привлечь к себе внимание! Почему именно Гарри? А как же! Именно его много лет воспитывали магглы, а это значит, что он успел понабраться всякого в том, таком скучном параллельном мире. Тем более что всё это время он продолжал проводить каникулы на Тисовой улице, вместо того чтобы припеваючи жить в родовом поместье Блэков, доставшемся счастливчику в наследство от безвременно почившего крёстного.
Особенно ядовито по этому поводу высказывался Малфой. Чувствуя крепкий тыл в виде шкафоподобных телохранителей Крэбба и Гойла, готовых в любой момент прикрыть собой свою обожаемую бледную немочь, он, не выбирая слов и не стесняясь в выражениях, прямо в лицо бросал Гарри необоснованные обвинения.
Вскоре его слова, упав на благодатную почву, возымели должное действие: гриффиндорец всё чаще ловил на себе косые взгляды однокашников.
Именно тогда у него и возникли первые подозрения относительно некоей скользкой личности. Стиснув зубы, сжав кулаки и не поддаваясь на провокации, Гарри поклялся, что самолично изловит и разоблачит перед всей школой мерзавца.
И вот когда до исполнения сладкой мести оставалось совсем чуть-чуть, только руку протяни, он, неловко покачнувшись на носках, потерял равновесие и, чтобы удержаться на ногах, вытянул вперёд руки, задев чёртовы рыцарские латы.
В считанные секунды они рассыпались на части: истлевшие льняные нити, коими были прошиты кожаные ремни, соединяющие меж собой жуткое железное творение старых кузнечных дел мастеров, лопнули. С оглушающим перестуком, скрежетом и лязгом по каменному полу запрыгали и покатились шлем, латы, наплечники…
Взвизгнув от неожиданности и выронив из дрогнувших пальцев гвоздь, Малфой, ощетинившись, подпрыгнул на месте, издав приглушенное кошачье шипение (только что белая шерсть на загривке не взъерошилась), и рванул в сторону подземелий, разрывая сонную тишину школы громким топотом подошв. Гарри, прищёлкнув каблуками, вместо того, чтобы взбежать вверх по спасительной лестнице, помчался в совершенно другом направлении. Нервы, натянутые как струна, казалось, вот-вот лопнут. Сердце перепуганной птицей билось в районе горла, затрудняя дыхание. Неожиданный громкий окрик завхоза заставил совсем потерять голову.
И сейчас он бегством спасался от своих преследователей, в сотый раз твердя клятву, что ни за что не спустит этого Малфою…
– Тебе некуда бежать! – мерзкое хихиканье мистера Филча заставило Гарри слегка притормозить. – Уж я-то знаю!
Мисс Норрис утвердительно заурчала. По полу поползла, нарастая и подергиваясь от неровного света факела, тень. Гарри, как дикий зверёк, метался из стороны в сторону, ища спасения, но всё было напрасно – он сам загнал себя в тупик. В стене была лишь маленькая тёмная ниша. Но разве могла она укрыть беглеца?
Махнув рукой – будь что будет! – Гарри юркнул в спасительную мглу, наспех ощупывая холодные замшелые стены. Ниша оказалась достаточно узкой и высокой. Поразмыслив, он прикинул: если расставить руки в стороны, то ладони обеих упрутся в каменную кладку. А это значит, что если точно так же оттолкнуться ногами, то можно забраться на самый верх, под потолок, словно паук, и, притаившись под сводом, переждать опасность.
Времени на размышления не было, и Гарри, припомнив некогда виденные маггловские фильмы, быстро перебирая руками и ногами, вскарабкался на самый верх и затаил дыхание.
– Здесь тупик, паршивец. – Завхоз, переведя дух после долгого бега и кипя злобой, на ходу вслух перечислял самые изощрённые методы воскресной кары.
Прикрыв глаза и закусив губу, Гарри замер. Ему казалось, что громкий стук его сердца с головой выдаст незадачливого спринтера. Взмокшая левая рука чуть соскользнула по камням вниз, нажав на небольшой выступ в кладке. Стена завибрировала и, издав скрежет, слегка отодвинулась в сторону. Не намного – на ширину двух ладоней. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы протиснуться сквозь образовавшийся проём.
Как говорится: если пролезет голова – пролезет и всё остальное. Не таясь спрыгнув на пол, Гарри втянул живот, подобрал полы мантии и, выдохнув из себя весь воздух, скользнул в спасительную неизвестность…
Стена сомкнулась за спиной, едва Гарри успел отдёрнуть кончик зацепившейся за острый край мантии. Следом послышался удивленный возглас Филча – его жертва исчезла, хотя он мог голову дать на отсечение, что в этом крыле замка никогда не было выхода. Только глухие толстые стены.
Переведя дух, Гарри, опираясь спиной о стену, скользнул вниз – ноги совсем отказывались держать хозяина. Обхватив трясущимися руками колени, он упёрся в них лбом.
– Пронесло…
***
Ему потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Когда липкое чувство страха отступило назад, Гарри с интересом осмотрелся вокруг.
Книги…
Кругом – на длинных полках, в высоких шкафах со стеклянными дверцами, на полу – стояли, лежали и были просто сгружены в кучу. Несметное количество книг.
Библиотека…
Слегка разочаровавшись, Гарри поплёлся сквозь несметные залежи человеческой мудрости, перенесённой старательными писцами на хрустящий пергамент и облачённой в кожаные переплеты всех цветов и мастей. Почти каждый фолиант был обозначен золотистым тиснением, практически стёртым за многие лета, с серебряными покосившимися и кое-где помятыми – или отвалившимися – уголками. Некоторые инкрустированы искрящейся крошкой полудрагоценных каменьев.
С удивлением осматриваясь по сторонам, Гарри понял, что это не школьная библиотека – святая святых мадам Пиннс, – да и на Запретную секцию помещение походило весьма отдалённо. Больше всего это было похоже на просторную кладовку, куда сердобольные хозяева спихивают всякий надоевший хлам, не решаясь уничтожить его. А вдруг когда пригодится?
В поисках выхода Гарри свернул за один из стеллажей и замер: где-то неподалёку послышалось тихое невнятное бурчание, сопровождаемое вздохом. Голос показался подозрительно знакомым, и гриффиндорец, не сумев устоять от искушения, прислушался.
– Если б ты знал, как я хочу заполучить тебя! – В тихом шёпоте проскользнули знакомые нотки. – Как ты мне нужен… – Мужской голос мягкими волнами пробежал меж пыльных фолиантов, касаясь оттопыренного от любопытства уха мальчишки. Его собеседник хранил молчание. – У нас осталось слишком мало времени, чтобы терять его понапрасну.
«Неужели у кого-то может быть свидание в столь неромантичном месте? – хихикнул Гарри, но вдруг его осенило: Снейп!»
В немом ужасе он зажал рот ладонью.
Вот теперь-то он по-настоящему влип!
Невольно сделав шаг назад, Гарри зацепил носком ботинка кипу книг, и та с грохотом рассыпалась перед ним, отрезая пути к отступлению.
Чертыхнувшись и проклиная на чём свет стоит вездесущих пикси, профессор зельеварения чем-то громко хлопнул. Послышались спешно удаляющиеся шаги. Выглянув из своего укрытия, Гарри увидел лишь одинокую фигуру, спешащую к свободной от книг стене. Там, практически сливаясь воедино с камнями, виднелась узкая низенькая дверь. Для того чтобы пройти через неё, даже Гарри, с его невысоким ростом, пришлось бы наклониться, дабы не удариться лбом о притолоку. Едва узкая профессорская ладонь коснулась незамысловатой ручки, дверь бесшумно распахнулась, а потом так же мягко закрылась, выпуская из хранилища склонившегося почти пополам посетителя.
– Вот так вот просто? – не сдержавшись, вслух удивился Гарри. – Без магии и прочих наворотов типа взмахов руки?
Рванув с места, на ходу перепрыгивая букинистические залежи, Гарри в считанные секунды оказался возле двери и дрожащими от возбуждения пальцами повернул латунную ручку вниз. Дверь милостиво распахнулась.
– Все гениальное – просто! – рассмеялся он, чувствуя необъяснимое облегчение, и, шагнув за порог, услышал за спиной мягкий щелчок: маленькая скоба скользнула в паз, запирая дверь изнутри. – Черт, а ведь я так и не понял, с кем он там любезничал.
Судя по всему, профессор был один. Что можно делать среди ночи в заброшенном книжном хранилище, если не искать информацию? А раз так, то это непременно попахивало приключением.
Приняв решение вернуться обратно, Гарри крутанулся на каблуках, чтобы открыть потемневшую от старости дубовую дверь, и с удивлением наткнулся на сплошную каменную кладку.
Охнув от неожиданности, он принялся судорожно ощупывать холодные камни, ища хоть какой-нибудь выступ, щель, пластину, зацепку… Но все его усилия были тщетны. Видно, дверь появлялась при каком-то особом заклинании или действии.
Он попробовал проделать тот же трюк, что и с Выручай-комнатой, – бесполезно. Волшебной палочки с собой не было, а на простукивание каждого камня могла уйти целая вечность.
– Что вы задумали, профессор Снейп? – Гарри озадаченно почесал затылок. – Какую тайну скрываете? Какие мысли бродят у вас в голове?
Стукнув кулаком о ладонь, Поттер усмехнулся:
– Уж теперь-то я точно с вас глаз не спущу!